— Надежда, первый вопрос о том, что творится сейчас в вашей студии «Петербург». Как идет подготовка нового фильма о «Смешариках»?

— У нас начался обратный отсчет: меньше 365 дней осталось! Мы планируем выход через год, чтобы он попал на детские осенние каникулы и ребята смогли посмотреть новый фильм. На данный момент у нас есть сценарий, а также некое представление режиссера, которое выражено в раскадровке. Есть новые герои, которые появились в новом фильме. Есть 40 минут анимации из общих 90 минут. Сейчас занимаемся освещением, визуализируем нашу работу и ведем кастинг актеров: хотим «селебритис» призвать. Хочется сделать семейное кино в стиле детского «Индианы Джонса», чтобы были приключения, джунгли, чтобы была таинственная история с артефактами и прочим, чтобы в этой истории было много шуток, юмора и приключения, которые хорошо заканчиваются. Поэтому мы хотим найти правильных «селебритис», правильные голоса, которые могли бы наш фильм раскрыть и сделать любимым в этой целевой аудитории. Сейчас у нас записан Гарик Харламов – он озвучивает одного из трех новых персонажей. Двух других тоже ищем, сейчас смотрим, кто озвучивал «Мадагаскар», особенно нам нужны женские голоса.

— Харламов озвучивает злодея?

— Ммм, отчасти злодея! Хотя нет, он хороший. Есть и злодеи, да, которых еще тоже надо поискать.

— В этот раз приключения развиваются не в мегаполисе, а где-то на природе?

— Да, герои попали в соседнее со своим место обитания: это некий загадочный лес, полный всяких неожиданностей. Волшебным образом режиссер перед началом фильма побывал на Лаосе и привез оттуда стопку фотографий, которые стали референсами для художников и аниматоров.

— Прошлый фильм многим понравился как раз великолепно отрисованными фонами. В этот раз вы еще выше поднимаете планку?

— Не знаю, куда может быть выше, но не опускаем, и отслеживаем постоянно новые технологии, которые могут картинку сделать «вкуснее». Это наша производственная сторона, которая тоже уже творчески-технологически решается. У нас есть отдел разработок, который анализирует товарищей по цеху, следит, какие новейшие приемы они используют. Мы стараемся быть на острие технологий, с тем, чтобы картинка была этого века, этого десятилетия.

— На каком мы уровне по сравнению с иностранными студиями анимации?

— Ой, это больной вопрос… В США в каждом штате два института, которые занимаются вопросами анимации, поэтому мы от них отличаемся прежде всего школой. Та школа, которая у них есть, – это возможность выбора лучших специалистов. А у нас это похоже на то, чтобы собрать тех, кто не может не заниматься анимацией. У нас главное – диагностировать, болен человек этим или нет! И, скорее, в России анимация – это диагноз. А задача руководителя студии – просто всех инфицированных собрать в одни стены. И мы, конечно, готовим специалистов на месте, выращиваем. У нас есть несколько очагов, такие самоучки, которые вокруг себя собирают специалистов. Мы обязательно посещаем фестивали, отсматриваем лауреатов и все работы, в которых есть искра. Периодически открываем вакансии на нашем сайте. Как только объявляешь клич, это занимает максимум неделю, и всё укомплектовано.

— Как выявляете таких «зараженных анимацией» людей? Это ведь не просто умение рисовать, это еще какие-то таланты?

— Да, здесь симбиоз архитектурного таланта и движения. Человек должен держать форму с одной стороны, представлять ее со всех сторон и представлять объект в движении. Существует несколько тестов, которые мы даем людям. Мы разработали для себя такую полосу препятствий, пройдя которую, человек подтверждает, что он «наш клиент». У нас широчайший спектр людей, пришедших из других профессий. Медсестры, воспитатели детских садов – сейчас они профессиональные аниматоры. Не факт, что выпускник художественной академии будет аниматором. Может, он рожден для того, чтобы кропотливо красить огромный холст, но движение ему неподвластно.

— Дети сейчас невероятно увлечены компьютерными играми. Учитываете ли вы это при создании мультфильма?

— Да, детям хочется видеть «компьютерную картинку». Любой игровой момент мы пытаемся вплести в сценарий. И хотя не позволяем детям интеpaктивно участвовать, но, как любая детективная история, это мозговая деятельность, игра: кто кого поймает. У нас в сюжете будет даже небольшая вставка компьютерной игры.

— Надежда, а как в нашей индустрии анимации обстоят дела со сценариями? Это наша сильная сторона?

— Это та же часть индустриальной цепочки производства. Последние пять лет появилось, из кого выбирать, появилась сценарная субстанция, сценарная сфера, где прекрасные творцы есть, и к ним можно обратиться. Сейчас это уже становится не чудом – найти сценариста, но уже возможностью поиска. Ситуация кардинально изменилась.

— Что молодые сценаристы хотят сказать детям?

— Я диву даюсь, что они хотят донести, я удивляюсь, что у них в головах творится! Меня это восхищает … я так не могу, а они так могут! Идеи добрые, идеи того, что … Ну вот мальчишки бегают с супергероями – берут в руки игрушку и представляют, что они Человек-паук. Мы стараемся в новом фильме рассказать: попробуй сам посмотреть на себя и своих друзей – и ты увидишь качества супергероев. Ты сам в определенной ситуации можешь стать супергероем, обладая при этом только честностью, умением дружить, что очень важно, и это тоже является проявлением каких-то сверхспособностей, если вы вместе и вы добиваетесь целей. Посмотри налево, направо – ты можешь сам себя изменить и помочь другим, не обладая волшебной палочкой. По большому счету, наши сценаристы сами мальчишки, они помнят о том, какими они были и что было важно в то время.

— Как думаете, нам удается сместить интерес детей в сторону российских персонажей?

— Я рада, что у нас это появилось, наконец, и в достаточном количестве. Есть замечательный проект «Маша и медведь», куда уж более русский и очень популярный. Замечательные коллеги наши из Москвы, создатели «Белки и Стрелки» – космических собак и сериала симпатичного. Наша любимая «Мельница»… Я думаю, да, мы стараемся это сделать, и во многом у нас уже это получается.

— Как вы сотрудничаете с «Мельницей»?

— Мы стараемся не пересекаться на этой поляне анимации, держим некоторый паритет. Потому что две крупнейшей студии России находятся в одном городе, где не хватает специалистов. Одни художники работали здесь – ушли туда, а другие были там – пришли сюда: происходит некая миграция.

— Существует ли профессиональное сообщество аниматоров в Петербурге?

— У нас ежемecячно устраиваются встречи, на которые приходит Константин Бронзит – художественный руководитель «Мельницы», и наш художественный руководитель Анатолий Прохоров. У нас существуют такие мастер-классы, когда разбираются лучшие работы фестивалей, только что прошедших, либо ретроспектива какого-то режиссера. Кафе в нашей студии заполняется полностью, гасят свет, включают проектор, два профессионала рассказывают что-то, вовлекают в это ребят. И это такая точка роста, обмен мнениями. Это не только лекция, когда ты послушал об истории искусств, а тебя вовлекают в это общение, делятся мнениями. В общем, очень интересные мероприятия, которые мы проводим каждый месяц. Приходят и наши, и «мельничные», и ребята из Университета кино и телевидения. Я знаю, как тяжело аниматорам найти друг друга, так что мы помогаем им при любой возможности. Я за индустрию, за то, чтобы она развивалась и двигалась вперед.

Комментарии к данной записи закрыты.