Волк и семеро козлят

РУССКАЯ СКАЗКА

Жила-была коза с козлятами. Каждый день уходила коза в лес есть траву шелковую, пить воду студеную. Как только уйдет — козлятки запрут избушку и сами никуда не выходят. Воротится коза, постучится в дверь и запоет:

— Козлятушки, ребятушки,

Отопритеся, отворитеся! Ваша мама пришла,

Молока принесла.

Бежит молочко по вымечку,

Из вымечка на копытечко,

С копытечка во сыру землю!

Козлятки отопрут двери и впустят мать. Она покормит их и опять уйдет в бор, а козлятки запрутся крепко-накрепко.

Однажды волк все это и подслушал. Выждал он время, и только коза ушла из дома, он подошел к избушке и закричал своим хриплым голосом:

— Козлятушки, ребятушки,

Отопритеся, отворитеся!

Ваша мама пришла,

Молока принесла.

А козлятки отвечают волку:

— Слышим, слышим — не матушкин голосок! Наша матушка поет тонким голоском.

Волк ушел и спрятался.

Приходит коза домой и стучится:

— Козлятушки, ребятушки,

Отопритеся, отворитеся!

Ваша мама пришла,

Молока принесла.

Бежит молочко по вымечку,

Из вымечка на копытечко,

С копытечка во сыру землю!

Козлятки впустили мать и рассказали ей, как приходил к ним волк и хотел их съесть. Коза накормила их и, уходя из дома, строго-настрого наказала: коли придет кто к избушке и станет петь хриплым голосом, того ни за что не впускать в дом!

Только коза ушла, прибежал волк к избе, постучался и начал причитать тоненьким голоском:

— Козлятушки, ребятушки,

Отопритеся, отворитеся!

Ваша мама пришла,

Молока принесла.

Бежит молочко по вымечку,

Из вымечка на копытечко,

С копытечка во сыру землю!

Козлятки не признали волчьего голоса и отперли двери. Волк вбежал в избу, разинул свою широкую пасть, бросился на бедняжек и всех съел. Уцелел только один козленочек, и тот в печь забился.

Пришла коза к избушке. Сколько ни пела она свою песню, никто ей не отозвался. Подошла она поближе к дверям и видит, что они отворены. Вошла коза в избу, а там пусто, и лишь в печи спрятался самый маленький козленочек.

Узнала коза о своей беде, села на лавку и стала горько плакать:

— Ох вы детушки мои, козлятушки! Зачем отпиралися-отворяли-ся — злому волку доставалися?

Услыхал это волк, вошел в избушку и говорит козе:

— Эх, коза! Не ел я твоих козлят. Не грусти, пойдем лучше в лес погуляем.

— Нет, не до гулянья мне!

— Пойдем! — уговаривал волк.

Пошли они в лес и нашли там яму, в которой горел костер — видимо, кто-то недавно на привал останавливался. Коза и говорит волку:

— Давай, волк, прыгать через эту яму!

Так и поступили. Коза была легкой, грациозной и без труда перепрыгнула костер. А волк, в брюхе которого были козлята, не допрыгнул и свалился в яму. От огня у него живот лопнул, оттуда выбежали козлята и давай обнимать счастливую козу!

И стали они снова жить-поживать да горя не знать.

Бapaн да кoзeл

УКРАИНСКАЯ СКАЗКА

В одном селе жили себе муж и жена, в хозяйстве держали козла да

в бapaна. Только толку от животных было мало: днем пойдут на ого® род — все повытопчут, ночью поднимут крик: «Бе-е-е-е», «Ме-е-е-е», собак окрестных разбудят, а те разлаются на все село. Вот и говорит однажды муж жене:

— Что ж мы с тобой дармоедов кормим! Давай прогоним козла да бapaна! Эй, вы, убирайтесь прочь! А не то сейчас возьму палку и так вас поколочу, что мало не покажется!

Делать нечего: взяли кoзeл да бapaн торбы и отправились куда глаза глядят.

Шли полем, лугом, перелеском. Притомились совсем, проголодались. Остановились травки пощипать и заметили недалеко от дороги… волчью голову.

Испугались друзья. Koзeл был посмелее и посмекалистее, бapaн трусливый, зато посильнее: одним ударом ворота мог опрокинуть. Вот кoзeл подошел осторожно к волчьей голове и говорит:

— Иди, брат-бapaн, голову бери да в торбу клади! Может, она нам пригодится!

— Э, нет, брат-кoзeл, сам бери! Ты посмелее будешь! Спорили-спорили и наконец решили взять ее вдвоем. Взяли, положили в торбу и дальше пошли.

Снова полем, снова лугом, шли рядом и друг за другом. Уже и солнце село за рекой. И тут кoзeл и бapaн задумались о ночлеге. Видят: впереди огонек — горит-пылает костерок.

— Вот так удача, брат-бapaн, — проблеял кoзeл. — Пойдем на огонек: может, хозяева добрые нас не прогонят.

— И то верно, — соглашается бapaн. — Там и заночуем.

Подошли к костру приятели и от ужаса обомлели. Сидят у огня

волки: один — хромой, другой — кривой, третий — драный бок. Сидят — кашу варят.

Ух они и обрадовались. Хромой зубы скалит:

— Сейчас вода закипит, а тут и мясо само к ужину пришло! Только кoзeл не растерялся. Вспомнил он, как у нас говорят:

«Или с волками жить и по-волчьи выть, или съеденным быть». Вот он бapaну и приказывает:

— Брат-бapaн, а давай для навара в кашу бросим волчью голову? Неси ее сюда! — и бapaну подмигивает.

Тот достает из торбы голову, а кoзeл кричит:

— Нет, брат-бapaн, этой мало будет! Неси ту, что покрупнее!

Зашел бapaн за ближайший куст и вышел… с той же самой головой.

— Еще крупнее! — не унимается кoзeл.

Не выдержал тут хромой волк:

— Пойду за водой схожу! В кашу долить надо… — И чуть отошел от костра — как побежит!

Другие же волки остались: сидят и ерзают. Тут кривой встает:

— Где ж хромого носит? Совсем все выкипит! Пойду его поищу! -И тоже деру дал.

Рваный бок сидел, крепился, но наконец сдался:

— Этих двоих только за cмepтью посылать! Сейчас я их найду и назад пригоню! — взвыл он и скрылся.

. Тотчас кoзeл шепчет:

— А теперь, брат-бapaн, надо быстро убираться отсюда подобру-поздорову. Неровен час, волки вернутся.

Волки же сошлись в поле и давай судить-рядить:

— Это кого ж мы испугались? Козла с бapaном! Стыд и позор! Вернемся и съедим их!

Только поздно: приятели дожидаться серых разбойников не стали. Побежали в лес, на дерево влезли и затаились.

Разыскали их волки и сели под деревом совет держать. Драный бок говорит:

— Я сейчас лягу и поколдую, как их достать. Услышал это бapaн, задрожал как осиновый

лист, да и свалился прямо на волка. Тот не ожидал, испугался, вскочил и побежал. А товарищи его серые следом за ним припустили. Koзeл же еще страху нагоняет, кричит вдогонку:

— А ну, брат-бapaн, подай-ка мне колдуна этого. И остальных серых тоже! Славно поужинаем!

Едва волки ноги унесли. Так смекалистый кoзeл да друг его бapaн себе жизни спасли!

Почему у медведя хвост короткий.

БЕЛОРУССКАЯ СКАЗКА

Можете себе представить, что в далекие времена не было у животных хвостов. Ни у лисы, ни у осла, ни у кабана. И только лев мог гордиться своим хвостом с кисточкой на конце.

А знаете, жить без хвоста очень тяжело: ни мух отогнать, ни следы замести, убегая от охотников и врагов.

И вот до звериного царя льва дошла весть о мучениях его подданных. Тут же издал он указ: каждому зверю, будь он большой или маленький, явиться получать хвост, — лев проявлял заботу о своем народе.

Царские гонцы разбежались-разлетелись во все концы: сороки на хвостах весть разносят, кукушки горланят указ во все горло, дятел в особо дальние районы леса отбивает телеграммы. Всех предупредили, всем рассказали: и быку, и оленю, и кабану, и кyнице.

Только до медведя никак не докричаться: и куда он подевался? Еле-еле в берлоге его, сонного, отыскали, разбудили, растолкали и тоже на раздачу хвостов позвали.

Но медведь не торопится: идет себе, по сторонам оглядывается, к разным звукам прислушивается, к запахам леса принюхивается — мед ищет. А то разбудить его разбудили, а накормить не накормили — так не годится!

Тут заметил он на липе дупло пчелиное. «Вот и славно, — подумал. — Подкреплюсь — и к царю за хвостом отправлюсь».

Влез на дерево медведь, лапу в дупло запустил, а там меду -полным-полно: вкусного, душистого.

Как тут уйдешь, пока все не съешь! Вот он немного и задержался…

Наелся. И тут обнаружил, что испачкался: шуба в меду. «Непорядок, — размышляет. — Таким грязным к царю идти нельзя!» Пошел на реку мыться. А после прилег подсохнуть-передохнуть. Да разморило его на солнышке -заснул медведь, только храп по всей поляне раздается…

А звери уже стали собираться к царю. Самой первой лисонька прибежала. И сразу заприметила кучу хвостов, которые у трона лежали. Каких только не было: и длинные, и короткие, пушистые и гoлые, толстые и тонкие, серые и белые, пятнистые и полосатые.

Плутовка сразу к делу приступила:

— Милостивый царь, — говорит она льву с поклоном. — Ты видишь, кто раньше всех откликнулся на твое повеление явиться? Я! Так позволь же мне выбрать хвост, какой захочу!

— Что ж, я не против, — отвечает лев.

Лиса кинулась к хвостам, всю кучу разворошила, да и откопала самый красивый: рыжий, длинный, пушистый с белым кончиком.

И сразу же улизнула: вдруг царь передумает.

Тут подоспела белка: хвост и ей достался красивый — поменьше, чем лисий, но все ясе знатный. Лошадь выбрала длинный хвост, состоящий из отдельных волосков: таким удобно мух отгонять. Ударишь по одному боку — пять мух прибьешь, по другому боку ударишь — еще пять мух сгинут! «Хо-ро-шо-о-о-о-о-о!» — заржала от удовольствия лошадь…

Последним прискакал зайчишка-трусишка.

— Эх ты, — сетует лев. — Пришел бы пораньше — подобрали бы тебе что получше. А теперь у меня один хвостик остался — маленький да куцый.

— Так мне как раз такой и нужен! — обрадовался зайчишка. -Ни волк, ни собака не смогут за него ухватиться, глядишь, и убегу от врагов!

Доволен лев остался, что всем угодил, сладко потянулся и пошел спать…

В это самое время проснулся на лужайке медведь: солнышко уже закатилось за лес, стало прохладно, вот он и пробудился. И задумался: «Что-то я должен был сделать, куда-то торопился… Ах да, к царю за хвостом! Вот беда-то, сердиться он будет!» -И медведь по-мчался со всех лап догонять день.

Да только все равно не успел. На поляне перед царским дворцом было пусто: ни хвостов, ни зверей.

Рассердился косолапый, разозлился, заревел даже. И побрел восвояси. А навстречу ему барсук: спешит-поторапливается, не может хвостом своим налюбоваться.

— Эй, барсук! — крикнул медведь. — А ну-ка давай сюда хвост! Тебе он совсем ни к чему, а мне пригодится.

— Я тебя, медведь, конечно, уважаю. Только хвост не отдам! Разве можно такой красоты лишиться?

— Не хочешь отдавать? — взревел медведь. — Ладно же, я у тебя его силой отберу! — и схватил барcyкa.

— Не отдам! — завопил барсук, рванулся и побежал так быстро,

о даже не заметил, как оказался в соседнем лесу.

А медведь смотрит — в лапах у него кусок шкуры барсучьей остался да самый кончик хвоста. Поразмыслил он, почесал затылок и прицепил себе этот кусочек — вроде хорошо. Потом еще почесал затылок — да и пошел опять мед искать.

Барсуку же не до еды. Что если медведь придет и остаток его распрекрасного хвоста заберет? Метался барсук, метался, наконец вырыл себе под деревом нору и поселился в ней. А рана на спине, которую медведь ему разодрал, зажила, и осталась там только темная полоска. С тех пор такая полоска есть у всех барсуков.

Через пару дней пробегала мимо барсучьей норы лиса. Заглянула внутрь и спрашивает:

— Давно тебя не видно, сосед. Где пропадаешь? И чего под землю переселился? Или наверху места мало?

— Мало, сестрица! — отвечает барсук. — Ищет меня повсюду медведь, хочет хвост мой забрать — самому-то ему хвоста не досталось. Такие дела…

«Ой-е-ей, — забеспокоилась рыжая кумушка. —

Это ж если медведю барсучий хвост хорошим показался, то на мой-то он точно позарится: мой и краше, и пышнее, и ярче!» И побежала лиса себе искать укромное местечко, чтобы от медведя спрятаться. Но так и не нашла ничего надежного. Тогда она вырыла себе нору, как у барcyкa, улеглась в ней, укрылась своим роскошным хвостом и уснула…

Ну вот, теперь вы знаете, почему у медведя хвост короткий, а барсук и лиса

в норах живут.

Отважный осел

КАЗАХСКАЯ СКАЗКА

Осел и верблюд жили у жадного торговца. Хозяин животных не жалел, кормил их скудно, зато работать заставлял много: день-деньской перевозили они тяжелые мешки из родного аула на базар в соседний город.

Надоело все это ослу, и однажды предложил он верблюду:

— Слушай, друг! А может, убежим от хозяина? У меня уже места живого нет на спине из-за тяжестей, которые торговец заставляет таскать! Больше терпеть я не хочу!

Задумался верблюд:

— Убежать я не против, и самому такое житье не в радость! Но вот как убежать?

— Я все придумал, — заверяет осел. — Завтра снова погонит нас хозяин в соседний город: погрузит нам на спины мешки с солью и начнет понукать. Будем сначала послушны и терпеливы. Но как только поднимемся в горы, упадем на землю и замрем без движения, будто совсем не можем дальше идти. Будет хозяин ругаться, начнет бить нас. Главное — вытерпеть все и не вставать. Тогда он подумает, что мы умираем и пойдет домой, чтобы пригнать других животных везти мешки А пока он будет ходить, мы встанем и побежим себе куда глаз) глядят, на свободу.

— Ловко ты придумал, — говорит верблюд. —

Так и сделаем.

На следующее утро все случилось так, как сказал осел: хозяин еще затемно погрузил на спины животных тяжеленные мешки с солью и погнал осла с верблюдом в сторону горного перевала. Поначалу шли спокойно. Но к полудню солнце поднялось высоко и стало так безжалостно палить, что животные выбились из сил, стали спотыкаться на каждом шагу и наконец упали.

Раскричался хозяин, грубыми словами начал называть осла с верблюдом, а потом и за палку взялся:

— Ах вы, бездельники, лентяи, гадкие лежебоки! Я вас проучу! Ну-ка отведайте моей палки, может, она вас научит работать как следует! Ну, вставайте, поднимайтесь живо! — и начал охаживать дубинкой животных: один удар ослу — один верблюду, пять ослу -пять верблюду. На сороковой удар не выдержал верблюд боли и вскочил на ноги.

— Ах, вы притворяться! — кричит хозяин. — Ну, погодите же! -и стал бить осла еще сильнее. Только напрасно — тот и не шелохнулся.

Тогда торговец нагрузил все мешки на спину верблюда и погнал его в город. А осел остался лежать на дороге…

Идет верблюд — проклинает и жизнь свою, и осла-приятеля:

— О, зачем я его послушал! Сейчас нес бы только свою ношу, да и спина не болела бы так от побоев! О, я несчастный!..

А что же осел? Как только скрылись торговец с верблюдом за поворотом, вскочил он на ноги и пустился бежать куда глаза глядят. Лишь бы подальше!

Наконец через три дня забрел в живописную долину на берегу реки Тентек. Там решил и остаться: вода в реке была чистая и прохладная, у берега росла сочная зеленая трава, а вокруг были густые заросли.

Беда в том, что издавна заросли эти принадлежали свирепому тигру. Но осел-то об этом не знал!

Меж тем в одно прекрасное тихое утро свирепый тигр пошел осматривать свои владения. И тут… увидал осла: тот преспокойно пасся в зарослях и даже размахивал хвостом от удовольствия, так ему было хорошо и привольно!

«Хм… Удивительный зверь… Совсем незнакомый мне, — подумал тигр. — Надо бы разобраться, кто это».

В то же самое время и осел увидел тигра. Испугался страшно: «Ну вот и cмepть моя пришла. А жить было так прекрасно!.. Хотя… Если и умирать, то достойно!» Тут осел расставил широко ноги, поднял повыше хвост, что есть мочи захлопал ушами и закричал во всю глотку:

— И-а-а-а-а-а-а-а-а! И-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Этого тигр уж точно не ожидал. Кубарем скатился он с крутого берега и со всех лап кинулся в свое логово. Даже не оглянулся ни разу!

А навстречу ему волк:

— Что случилось, мой господин? Отчего вы так быстро бежите?

— И не спрашивай меня, волк! Там, в зарослях, поселился зверь, страшнее которого в мире не сыщешь: крылья у него вместо ушей, голова — как камень огромный, а голос такой, что земля от него едва не лопается, небо чуть не рвется!

— О, мой господин! По вашим речам похоже, что встретились вы с ослом. Давайте завтра вместе пойдем, и если я прав, то мы его живо поймаем арканом и будет вам сытный обед!

Назавтра раздобыл волк длинную веревку, завязал на ней две петли по краям: одну, большую, надел себе на шею, другую, маленькую, — тигру на лапу, и пошли они к зарослям. Впереди волк поспешает, за его спиной тигр прячется.

Как увидел их осел — давай горланить еще громче, чем накануне. Тут тигр и смекнул:

— Вот какая твоя служба, предатель-волк! Я понял: решил ты скормить меня чудовищу, чтобы самому не пропадать! Так не бывать этому! — дернулся тигр, да с такой силой, что веревка затянулась на шее у волка — тут ему и конец пришел.

А тигр добежал до своего логова и затаился там.

В это время на ветку дерева рядом с логовом тигра села стрекотунья-сорока. Выспросила она у тигра обо всем, что с ним приключилось, и решила перед ним выслужиться — почему бы не обзавестись таким могучим покровителем:

— Владыка, вы тут пока отдохните, а я слетаю на лужайку и разузнаю, что за хищник страшный в наших местах объявился!..

Осел заметил птицу еще издали. И решил притвориться мертвым: однажды эта хитрость его уже спасала.

Вот подлетела сорока к самой лужайке и видит: лежит чудище страшное, которого сам тигр испугался, и не двигается. Что такое? Может, и неживое оно уже? Надо проверить.

Осторожно приблизилась щeбeтунья к неведомому зверю и… села на него! Не шевелится чудище. Стала сорока расхаживать по боку страшилища — а оно молчит, даже не дернется. Осмелела птица -и давай скакать туда-сюда по ослу. А сама думает: как бы так сказать тигру, что это она страшного хищника убила?

И тут углядела она на земле несколько зернышек, потянулась к ним клювом, да на беду споткнулась. Попала ее голова между коленей осла. Вот тут-то он и показал любопытной птице, кто есть кто: зажал голову сороки и начал бить-хлестать ее хвостом. Да так, что мало стрекотунье не показалось: пух и перья разлетелись по всей лужайке.

Еле вырвалась она и, охая и стеная, полетела тут же к тигр:

Летит и кричит истошно:

— Уходи! Уходи, тигр, из этих мест скорее, пока жив! Убегай, пока еще можешь убежать! Совсем меня гадкий зверь измочалил, на всю жизнь калекой сделал! Спасайся!

Тигра не пришлось долго убеждать: чуть только услышал он первый вскрик сороки, сорвался с места и побежал так быстро, как ни разу в жизни еще не бегал!

И больше в долину реки Тентек никогда не возвращался.

А осел так и остался жить в благодатных казахских землях. Может, вы его там встречали?

Ворон-плут

ЭСКИМОССКАЯ СКАЗКА

Кажется, было это в прошлый вторник. А может, и сотни лет назад, когда животные и птицы умели разговаривать и жили друг с другом как соседи. Одни дружили, другие враждовали, — все, как сейчас у людей.

Как-то старый плут-ворон захотел полакомиться. Пришел он на берег океана, заглянул под большой камень, а там сидит краб. Ухватил ворон его клювом, вытащил на свет и только приготовился разбить панцирь и отведать нежного мяса, как набежали со всех сторон другие кpaбы — видимо-невидимо — и схватили ворона за лапы.

— Кар-р-р! — проворчал ворон: краб выпал у него из клюва и снова заполз под камень. — Ну-ка отпустите меня немедленно!

Только остальные кpaбы не испугались. Крепко вцепились они своими клешнями — никуда не деться!

— Обещаю: никогда вас больше не трону! — решил схитрить ворон.

Но кpaбы не верят: часто им от ворона: доставалось, вот и нет ему

больше доверия.

— Кар-р-рабики, милые, вы такие кар-р-р-расивые! Эх, чего не сделаешь для друзей! — заливается ворон. — Готов даже тетку родную отдать вам в жены!

— Да где это видано, чтобы порядочный краб женился на вороне! — возмутился старый краб. И остальные ему поддакивают.

— Тогда, может, вам подарить каяк моего деда? Славная лодочка: быстрая, прочная! И совсем новая! — нахваливает ворон. — Мечта кар-р-р-paба!

— С чего ты это взял? Кpaбам, если это, конечно, настоящие кpaбы, не нужна никакая лодка! А ведь мы — настоящие кpaбы! — заключил старый краб.

И его товарищи одобрительно закивали.

Вода прибывает, начался прилив. Еще чуть-чуть — и ворон может утонуть.

— Кар-р-р-рабики! Сжальтесь надо мной! Отпустите!

Но кpaбы неумолимы, молчат, как воды в рот набрали.

И тут ворон запричитал:

— Ой-ей-ей! Как же я мог забыть! Ведь для того и летел сюда! Ой-ей-ей!

— Ты о чем? — забеспокоился старый краб.

— Да о том, что нашел дивный ручей, прохладный и чистый!

А в нем — восхитительные камни: дом под таким устроить — любому кpaбу за честь. Кар-р-р-расота!

— И где же этот ручей? — в нетерпении заерзали кpaбы. -Веди нас к нему! — закричали они ворону.

— Ну, конечно же, отведу, только сперва отпустите! -и как только почувствовал свободу, ворон взмыл повыше. — Бегите за мной, кар-р-р-рапузы, — рассмеялся он.

Засеменили кpaбы вслед за хитрой птицей, но где им успеть: только башмаки свои о камни посбивали, от ворона быстро отстали и вернулись назад ни с чем.

А ворон, довольный собой, полетел дальше и вскоре увидел на берегу рыбку. «Это очень кстати, — подумал он. — А то я уж совсем изголодался!»

Спустился ворон на землю и стал рыбкой угощаться. Насытился-наелся и дальше полетел, а чешуя на его перья налипла — так и блестит-переливается.

Смотрит ворон: внизу медведь сидит. Поймал оленя и собрался обедать.

— Кар-р-р! — закричал во все горло ворон.

Медведь даже вздрогнул:

— Ты чего?

— И не спрашивай! Ужасно тороплюсь! Видишь, даже почиститься не успел!

— Да ты куда? — медведь заволновался.

— Туда! Там ее столько — всю зиму можно прожить сытно без хлопот! Только б не опоздать, пока всю не растаскали!

— Кого ее-то?.. А, понял, рыбы! Так и мне надо бы… — медведь уж и не знает, как быть: оленя не бросишь, но рыбы тоже хочется.

— Чего не сделаешь ради друга! — ворон скромно потупил глаза. — Так и быть, беги за рыбой! А я твою добычу посторожу.

И только медведь скрылся из вида, ворон принялся за новую трапезу — оленину. Наелся — и был таков, дальше полетел: захотелось ему ягод на сладкое. Где бы их раздобыть? Может, у белки? А вот и она сама: прыгает с ветки на ветку, лукошко с ягодами в лапках зажала. Смотрит, а у входа в ее дупло ворон сидит.

— Ну-ка пропусти меня, любезный! У меня дома бельчата голодные, кормить их надо!

— Да ладно тебе, кар-р-р-расавица! Сколько мы не виделись? Давай поговорим! Какие новости? Слыхала, медведь зол: кто-то его рассердил, так он на всех теперь кидается!.. Да что ж ты молчишь?

— У тебя, ворон, может, и нет забот, а меня дети ждут! Ну, пропусти же, — настаивает белка. — Я скоро вернусь — вот и поговорим!

Только ворону так хочется сладких ягод отведать — аж под ложечкой сосет:

— Я тоже спешу, — уверяет он. А сам все на лукошко косится. -Но не могу уйти, не поговорив с тобой!

Белка взгляд ворона перехватила и лукаво так предлагает:

— Давай лучше потанцуем! И потом я угощу тебя ягодами, согласен?

— Не совсем! Музыки нет, поэтому давай начнем сразу с ягод!

— Не выйдет, дорогой: сначала танцы — потом ягоды! Таков уговор! А музыку я тебе обеспечу! Но… может, ты не умеешь танцевать? Тогда конечно, о чем говорить!

— Что значит — не умею танцевать? Да знаешь ли ты, какие мы, вороны, музыкальные птицы!

— В чем же дело? Танцуй! Посмотрим, как у тебя получится! А я буду петь, — и белка тихонечко начала напевать.

— Да я могу танцевать даже с закрытыми глазами! — продолжал хвастаться ворон. Он прикрыл глаза и стал медленно кружиться в воздухе около дерева.

А белка, не теряя времени, про-

шмыгнула в дупло и хвостом дверку прикрыла!

Долго ворон потом возмущался:

— Нет, ну какова

хитрюга! Такая маленькая — а большая плутовка!

Жаворонок и волк

ПОЛЬСКАЯ СКАЗКА

Однажды весной сладкоголосый жаворонок свил себе под кустом гнездо и вывел птенцов. Рано утром он поднимался в небо и пел о том, как прекрасна жизнь. А птенцы в гнезде подрастали с каждым днем. И не было на земле никого счастливее жаворонка.

Но вот как-то слепой крот в поисках пищи набрел на гнездо небесного певуна. И решил это гнездо разорить: вдруг там что вкусное обнаружится.

Затрепетал жаворонок, заголосил тревожно:

— Кто-нибудь, спасите, помогите! Крот разоряет мое гнездо! А в гнезде малые детки-птенчики!

Мечется птаха, крылышками бьет крота-разорителя — пытается отогнать от своего дома. Но тот не сдается. Наконец жалобное треньканье жаворонка услыхал волк. Подошел он к кусту и говорит:

— Я тебе помогу справиться с кротом, птичка-невеличка. Но только если ты меня накормишь! Третьи сутки я голоден: ни зайца, ни мышки-полевки не поймал. Согласен на такой уговор?

— Согласен! — кричит жаворонок, а сам продолжает с кротом сражаться.

Только тщетны его усилия. То ли дело волк: за дело взялся, подошел, рявкнул на крота — тот мигом нырнул в свою нору под землю, и следа не осталось.

Волк меж тем требует:

— Я свое обещание выполнил, теперь давай корми меня!

— Беги за мной, — просвистел жаворонок и полетел.

Летит птичка-невеличка по небу, бежит серый зверь за ней по полю — еле поспевает. Наконец добрались до деревни. А там люди свадьбу играли.

Подлетел жаворонок к одной избе, заглянул внутрь и волка подзывает щeбeтом. А в избе столы ломятся от всякой снеди: еда печеная, вареная, жареная, мясо и колбасы, сласти, овощи и фрукты — все, что душа пожелает!

— Слушай меня, — учит жаворонок волка, — залечу я сейчас в избу, поднимется суматоха, кинутся люди меня ловить, а я их подальше увести постараюсь из горницы — на кухню, в сени. Ты сразу забирайся внутрь да хватай все, что нравится. Вот и пообедаешь!

Так и вышло, как жаворонок сказал: пока_ летал певец быстрокрылый по всему дому, его лохматый товарищ наелся досыта, да — и выскочил из избы.

— Ох, спасибо тебе! Уважил!

А теперь попить бы! — просит волк.

— Хорошо, не отставай от меня! -пищит жаворонок.

И снова друг за другом: стрелой летит жаворонок по небу, рысью мчится волк по полю.

Вот на пыльной дороге показалась телега. А в телеге мужик везет бочки с квасом. Мужик на свадьбу, видно, едет, кобылку свою бурую подгоняет: «Но-о-о-о-о-о!Ш»

Метнулся жаворонок к телеге и приземлился на одну из бочек. Заметил это мужик, снял шапку, но только хотел прихлопнуть птицу, она возьми да и вспорхни! Перелетел жаворонок на другую бочку и снова сидит как ни в чем не бывало, поддразнивает мужика. Остановил тот телегу и ну ловить жаворонка: и так, и сяк, а птичка-невеличка не сдается. Разозлился мужик, запустил в птаху топором! В жаворонка не попал, а вот одну из бочек расколол. Полился из нее квас вкусный, подскочил волк и напился всласть.

После снова к жаворонку пристает:

— Ну теперь время повеселиться.

— Что ж, будет тебе веселье! — обещает жаворонок. — За мной беги!

Птица певучая — по небу летит, зверь рыскучий — по полю бежит.

Тут видят они: отец с сыном хлеб обмолачивают.

— Спрячься, — велит жаворонок волку. — И смотри внимательно!

Подлетел жаворонок к отцу и сел ему на шапку. Сын как увидел это, застыл и шепчет:

— Не двигайся, отец! Жаворонок у тебя сидит на шапке! Сейчас я его поймаю!

Прыгнул сын, чтобы схватить птаху. Только жаворонок — раз — и взмыл в небо, а отец с сыном лбами стукнулись да упали. И давай ругаться, кто виноват.

Волк за кустом от смеха так и покатился, еле-еле на ногах удержался! Ох, громко он смеялся, даже сын с отцом заметили серого. Хотели они его за свои беды поколотить. Насилу волк ноги унес!

Кот, бapaн и пeтyx

ЧЕШСКАЯ СКАЗКА

Жил у одного крестьянина кот. Добрый, работящий: мышей ловил исправно, мурлыкал славно. Только невзлюбила его жена хозяина, тетка Тереза. Уж она и била кота, и трепала, и есть ему по три дня не давала — совсем извела. Кот долго терпел, а потом и говорит:

— Ну, тетка Тереза, раз так мешаю я тебе — уйду. Но когда мыши начнут донимать: мешки с мукой прогрызать, хлеб да сыр со стола таскать — не обессудь, самой тебе их ловить придется!

Вышел за ворота и пошел куда глаза глядят.

Не прошел и сотни шагов, навстречу ему бapaн: голову понурил, ножками едва перебирает и печально блеет.

— Что стряслось, крутолобый? — кот пытает.

— Ушел я из дома, — бapaн в ответ. — Когда от хозяина жизни нет, лучше пусть волки съедят. А я ли ему не помогал? И овец стерег, и ягнят берег. Теперь пусть сам о стаде заботится!

— И то верно! Пойдем вдвоем, может, не пропадем!

Едва свернули друзья к лесу, слышат сзади крик:

— Ку-ка-ре-ку! Подождите!

Обернулись — пeтyx к ним спешит:

— Возьмите меня с собой! Совсем ‘ мне житья не стало в курятнике, все только курам: и зерно отборное, и питье чистое. А я что? Яиц не несу, пою рано да громко — спать мешаю. Ушел я со двора, пусть сами хозяева кур от ястреба защищают да о цыплятах заботятся.

И стало друзей трое. Шли они, шли — дело к вечеру. Надо бы ночлег поискать.

— Есть тут недалеко избушка лесная, — говорит кот. — Пойдем туда, все не так страшно будет.

Пришли приятели в дом на опушке, устроились на постой: кот -поближе к очагу, барашек — посреди горницы, пeтyx — на шестке над печкой. Не ведали друзья, что в избушке разбойники живут. И в полночь один злодей домой вернулся.

Подошел он к очагу — хотел огонь развести. Но только руку протянул, кот его царапнул так, что разбойник взвыл от боли. Попятился он и споткнулся о бapaна. А тот его поддел на рога — и как кинет об пол. Закричал разбойник, побежал к двери. А вслед ему пeтyx горланит:

— Ух, догоню, заклюю!

Вылетел разбойник на улицу и так понесся куда глаза глядят!

А кот говорит друзьям:

— Думаю, надо нам уходить подобру-поздорову! Кто знает, сколько у этого злодея товарищей? Может, кто-нибудь из них вскорости придет? И неизвестно, как дальше дело обернется.

— Да, — вторит ему бapaн, — пора и честь знать. Не отправиться ли нам домой? Посмотрим, хорошо ли хозяевам без нас живется.

Двинулись друзья в обратный путь. И к полудню вернулись каждый в свой двор.

Кот сразу в амбар пошел. И тут же мышь заметил: сидит она и лакомится зерном. Сцапал ее кот, а к нему уже тетка Тереза спешит:

— Ой ты, котик мой! Где же ты пропадал? Мыши совсем покоя не дают! Боюсь, как бы нас с хозяином не съели! А хочешь, я тебе молочка налью и сметанки дам?

— С удовольствием! Так я согласен жить да мышей ловить! А по вечерам буду тебе, тетка Тереза, сказки мурлыкать!

Бapaн тоже вернулся к себе на двор и сразу в овчарню побежал: как там овечки да ягнята без него? А навстречу крутолобому — хозяин:

— Нашелся мой пропащий! Обещаю, обижать тебя больше не стану!

Наконец, пeтyx сразу в курятник заторопился. А там хозяйка его, тетка Элишка, сидит плачет. Но лишь увидела петушка — обрадовалась:

— Милый мой! Поняла я, глупая, что никак без тебя не обойтись! Следи за курочками, защищай цыплят от ястреба и буди меня по

утрам, чтобы все я успевала!

Насыпала тетка Элишка пeтyxу зерен, налила воды чистой и обещала, что так всегда будет.

Закукарекал петушок радостно:

— Ку-ка-ре-ку! Хорошо так жить! Буду я верно и честно служить! На этом сказке конец, а делу венец. У всякого дело свое, а по делам и плата!

Сапожки борзой собаки

РУМЫНСКАЯ СКАЗКА

Зима в том году случилась ранняя: сначала дожди лили-хлестали, потом все запорошило, заснежило. Совсем зайду плохо: ноги мерзнут — хоть плачь. И как раз взялась у него откуда-то — уж кто ведает откуда! — денежка: целых две золотых монеты. Заяц долго раздумывать не стал, на что истратить богатство, — решил на ярмарку пойти и сапожки купить.

Хорошо было бы обзавестись и черным бархатным жилетом, и шляпой праздничной при этом. Но выходной наряд подождет, сейчас главное — о тепле позаботиться.

Вот в один совсем уж промозглый день натянул заяц старый зипун, подпоясал его веревкой, да и поскакал поскорее за обувкой. Скок-поскок — через старый мосток, через сырой овраг скачет заяц кое-как. Подпрыгивает повыше, чтобы земли промерзшей касаться пореже, -так и передвигается. Да по сторонам оглядывается, к тому-сему прислушивается: как бы кто не догнал и сокровище его — две золотые монеты — не отнял!

Вдруг откуда ни возьмись выбегает борзая собака. И все-то у нее ладно-хорошо: шубейка теплая, шапка добрая, а уж о сапогах и говорить нечего; в таких и лютые морозы не страшны! «Ну, эта на мои гроши не позарится», — подумал заяц и подскакал поближе: поздороваться.

Собака на приветствие кивнула и предложила дальше вдвоем идти:

— Я вот на ярмарку спешу: того-сего посмотреть, то-другое прикупить.

Очень заяц обрадовался компании: вместе веселее и не так страшно. Идут-беседуют, а заяц все на сапожки борзой собаки косится. Наконец не выдержал и спрашивает:

— Скажи, не томи, сколько стоят такие сапожки?

— Да всего ничего, — собака отвечает. — Две монеты золотые.

«Ну, кому ничего, а кому — целое состояние», — размышляет заяц.

А вслух говорит:

— Я вот такие же хочу прикупить. У меня и деньги есть: как раз две золотые монеты!

— Этого тебе хватит, — бурчит собака. И делает вид, будто ей все равно, сколько там у зайца денег.

Так за разговорами прошел день. Стемнело. Путники уже тропу перестали различать. Да и вьюга поднялась: вот-вот заметет собаку и зайца.

— Знаешь что, кум, — затявкала борзая, — а не зайти ли нам в корчму? И согреемся, и передохнем. Да и деньги свои от разбойников убережем, — тут заяц схватился за карман зипуна — есть, вот они, две золотые монеты, никуда не делись.

— Тут недалеко как раз постоялый двор медведя, — продолжает собака. — Не заглянуть ли нам туда? А завтра поутру снова в путь отправимся.

Так и сделали. Пришли в корчму, радушный хозяин приглашает:

— В такую погоду на улице беда! А у меня тепло, уютно — располагайтесь.

Подошел заяц к очагу поближе, у самого зуб на зуб не попадает: хоть бы согреться!

И борзая вслед за ним, шепчет косому в самое ухо:

— Ты спроси поесть чего-нибудь!

— Спроси сама, — также шепотом заяц откликается. — Мне есть что-то не хочется. Да и денег свободных нет — не могу я тратить то, что на сапоги отложено.

— Чудной ты, — обижается собака. — Кто ж тебя просит тратить? Я и тебя и себя накормлю. Зачем мне твои гроши бедняцкие! -И тут же просит хозяина: — Эй, медведь, а подай-ка нам еды побольше да повкуснее. И запить чем-нибудь не помешает!

— Есть пирожки, жаркое, мед, вино. Чего изволите? — учтиво медведь интересуется.

— Все неси — мы с дороги проголодались! — лает собака.

А медведь и рад услужить таким гостям: всяких вкусностей на стол выложил-выставил, да еще и подносит!

Заяц слюнки пускает, глядя на разносолы, борзая же за обе щеки уписывает, глотает, не прожевывая, — аппетит у нее зверский! И косого подначивает:

— Ешь, кум, стесняться нечего! Я угощаю!

Ладно, поужинали. Тут медведь и говорит:

— Ну, гости дорогие, поели-попили, пора и честь знать. Ровно два золотых с вас. Платите!

Борзая давай по карманам шарить, деньги искать. Только найти не может.

— Что ж, кум, — смеясь, она к зайцу обращается, — похоже, кошелек я дома забыла. Придется тебе расплачиваться! А я на ярмарке у знакомого торговца займу денег и тебе верну.

Косой от обиды аж затрясся весь:

— Почему это я должен платить? Не стану! Не было между нами такого уговора!

Тут медведю пришлось вмешаться:

— Так… — грозно зарычал он. — Вы разбирайтесь как хотите, а мне мои два золотых немедля подавайте! Меня не оДypaчишь!

Борзая разошлась, смехом заливается:

— Это все заяц! Он в корчму меня позвал, ужином накормить обещал — пусть платит!

— Да ведь все наоборот было! — оправдывается косой. — Я на ярмарку шел, чтобы сапожки купить! Ведь совсем околею по такой зиме!

— А мне что за дело! — ревет медведь. — Я вас пустил, обогрел, накормил. Быстро монеты кладите на стол!

Схватил медведь палку и начал подступать к зайцу. А куда тому деваться — мигом выложил свое сокровище.

Горько косому, а собаке веселье: так и заливается она громким смехом. Потом улеглась на лавку и тотчас захрапела.

Ушел к себе в комнату хозяин-медведь. А зайцу не до сна: что делать? Как теперь зиму зимовать? Хороша борзая, ничего не скажешь: наелась за его счет, напилась — и беды не знает. И шубейка у нее теплая, и шапка добрая, а уж о сапогах и говорить нечего: в таких самые лютые морозы не страшны! Заплакал косой — будет теперь он всю зиму ходить босой! Хотя…

Почему он должен платить за чужой ужин? Заметил заяц, что собака на лавку улеглась, а сапожки свои чудесные рядом поставила. И решил косой забрать их себе. «Я поступаю справедливо»,-подумал он. Надел сапоги — и тихонько вышел из корчмы. А там задал такого стрекача, что только его и видели…

Борзая утром проснулась, потянулась, хотела обуться. Туда-сюда глядь — нигде сапожек не видать. Ох и рычала она, ох и выла, и лаяла. Да толку никакого: пропала обувка! Выбежала она на улицу: там светло, за ночь сугробов намело, а на снегу следы от ее сапожек остались.

Кинулась она по следам, да где уж догнать косого. Была борзая толста, неповоротлива, а от беготни похудела — сама на себя стала непохожа. Да с тех пор так и носится за каждым зайцем: вдруг это тот самый, что сапожки ее украл?

Самый сильный зверь

ВЕНГЕРСКАЯ СКАЗКА

Можете, конечно, спорить, только не найти в наших краях зверей сильнее медведя и волка. Кому с ними тягаться? То-то и дело, что некому. А вот нашелся такой храбрец! Осень в тот год выдалась холодная да голодная. И подумывали медведь с волком — каждый сам по себе — о том, что надо в соседнюю деревню наведаться: хоть курочкой, хоть уточкой на прокорм разжиться. Только пока медведь собирался, волк уже вернуться успел — еле ноги унес.

Узнал о том косолапый и решил в расспросить, что произошло с приятелем.

— Доброго здоровья тебе, волчище-дружище!

— Благодарствую за пожелание, кум медведь! Только откуда ему взяться, доброму здоровью! Я теперь уж и не знаю, сколько жив буду.

— С чего мысли такие невеселые, браток-волчок?

— А с того, что еле ковыляю я: с левого бока мне шерсти клок выдрали, голову разбили…

— Да кто посмел? Неужто ты с другим волком что-то не поделил? А может, появился в лесу зверь сильнее тебя и меня? — захохотал медведь.

— Зря смеешься, куманек! Не только в лесу, но и во всей округе не сыщешь зверя сильнее человека.

— Ой, насмешил! Человек! Ха-ха-ха! Ничего не скажешь, страшен зверь! Ой, боюсь! — И медведь рассмеялся еще громче, так, что верхушки сосен задрожали.

— Да ты, сдается, мне не веришь! — обиделся волк. — Хочешь на своей шкуре проверить, наверное?

— Не сердись, волчище! Расскажи, как все было, — просит медведь, отсмеявшись всласть. — Зря, может, я тебя на смех поднимаю.

— Не может, а точно зря! Слушай же: голод совсем меня одолел, не было сил терпеть. Вот и пошел я в село: телочка, барашек, поросенок… даже парой цыплят остался бы доволен, хоть мяса в них — на один зуб. Только учуяли мой дух собаки и давай лаять без остановки.

Тут-то он, человек, и появился: как начал хвостом своим блестящим размахивать из стороны в сторону — люди тот хвост топором зовут. А потом раз — и швырнул хвост в меня. Вот тебе и вся история: собаки бок ободрали, человек хвостом голову расшиб!

— Чудно, — дивится медведь. — Никогда не слыхал я, чтобы хвост можно было от себя оторвать да стукнуть им кого-нибудь. Ну и хитрец этот человек! А все же он слабак, братец волк!

— Ой, не скажи, кум медведь! Нет зверя его сильнее! Хочешь -сам проверь!

— А это дело. Я человека, конечно, не видел, но если бы повстречал — ему б не поздоровилось! Сломал бы я его, как вот эту осину! -Схватился медведь за дерево, стоящее рядом, вырвал его из земли с корнями и переломил пополам.

— Нашел, чем удивить, — не унимается волк. — Это дерево, а то человек. Не справиться тебе с ним, могу поспорить!

— Давай поспорим! — хвалится медведь. — Заломаю я его, как вот эту осину! Спорим… на жирного зайца!

— Согласен, — ухмыляется волк. А у самого аж слюнки потекли: зайчатинкой он не прочь полакомиться.

Сказано — сделано, отправились приятели

к деревне. Дошли до проселочной дороги и затаились в кустах: ждут, когда человек появится.

Вот показался мальчишка на дороге: бежит себе, подпрыгивает, насвистывает.

Медведь чуть во все горло не рассмеялся:

— Это тот самый страшный зверь — человек?

— Да погоди ты, — одергивает его волк. — Этот еще до человека не дорос. Но скоро им станет.

— Добро, подождем…

Прошло немного времени, вдали замаячил старик. Медведь уже собрался из засады выскочить, еле волк его остановить успел:

— Не горячись, кум! Это тоже не человек. Хоть и был им когда-то!

— Что-то лукавишь ты, дружище! Ну да я не прочь еще подождать…

Глядят: будто лебедушка плывет, дeвyшка-красавица идет.

— Так вот ты какой, человек, — потирает лапы медведь. — Сейчас мы тебя…

— И это не он, не спеши! — успокаивает волк косолапого. — То подруга его! Ой… вот и он сам, — пролепетал серый, и тотчас след его простыл.

А по дороге шел молодец-гусар: косая сажень в плечах, шаг чеканит, выправка солдатская.

— Да с этим я мигом разделаюсь! — сам себя медведь заверяет. Полез он на дорогу сквозь кусты. Вылез, сел, загородил гусару путь и смотрит, что дальше будет.

А молодец был не промах. Вынул пистолет и пальнул в медведя: ба-бахххх!

— Ох, — схватился мишка за лапу. — Вольно-то как!

Гусар не растерялся, достал острую саблю и пошел на медведя. А сабля в руках его так и порхает бабочкой: вжик-вжик-вжик!

Медведь крепился-крепился, да не выдержал — сорвался с места и понесся в чащобу-трущобу: только бы от гусара подальше.

Прибежал косолапый в лес, забрался в берлогу, неделю носа оттуда не показывал. Но есть-то хочется: пришлось вылезать. И сразу на волка наткнулся.

— А, куманек! — приветствует его серый. — Ты когда ж мне моего зайца принесешь? Или удалось тебе одолеть человека?

— Не напоминай, братец! Зайца принесу, дай срок. А что зверя сильнее человека нет — твоя правда. Теперь верю!

— Расскажи, как дело было.

— Да страшно, как ты и говорил! Никогда не видывал я такого жуткого зверя. Как сошлись мы с ним на дороге, давай я рычать на него, да глазами вращать, да лапами размахивать. Только он не робкого десятка: не сбежал сразу. А взял и как плюнул в меня! Да такая слюна у него жгучая: попала мне на лапу — чуть всю насквозь не прожгла! Но это еще не все. Ты же знаешь, кум, я отступать не привык. Кинулся на него, а он… язык свой острый высунул — и давай махать им туда-сюда, того и гляди ужалит! Не стал я ждать, пока это случится: как ни совестно, ни стыдно, а признаюсь тебе: пустился я наутек! Век больше к человеку не сунусь!

Три БАБОЧКИ

НЕМЕЦКАЯ СКАЗКА

Хорошо жить на свете бабочкам: сама Весна им подруга! Порхают с цветка на цветок, и, завидев их, все вокруг улыбаются!

Всего и дела было у сестер-бабочек, что пить сладкий нектар, плясать да веселиться. А еще играть в прятки: сядет красная на цветок мака — пойди ее отыщи, укроется белая под лепестком ромашки — словно и нет ее, желтая заползет на одуванчик — хорошо спряталась!

Только однажды солнышко зашло за тучу, и пошел проливной дождь. Промокли бабочки, продрогли. Где же укрыться? Крылышки у бабочек обвисли, усики поникли, и решили они наведаться в гости к знакомым цветам.

Вот пришли к Белой Лилии:

— Нежная, милая Белая Лилия! Пусти нас погреться — дождь переждать! Крылышки наши промокли: пока не подсохнут, не сможем летать!

Но Белая Лилия ответила резко:

— Ах, мне все это неинтересно! Тебя, бабочка белая, я готова укрыть, так и быть. Ведь ты так похожа на меня! Но твоих сестер — уволь. Пусть ищут они в другом месте постой! — И Белая Лилия плотно сомкнула свои лепестки.

— Вот как! — изумилась белая бабочка. — А я-то думала, что мы друзья! Что ж, если ты не хочешь моих сестриц пригреть, то и я к тебе не пойду, благодарю! Уж лучше всем вместе под дождем мокнуть, чем знать, что ты в тепле, а сестры страдают и замерзают!

Полетели бабочки дальше. Вот и еще один знакомый — Красный Тюльпан.

— Тюльпан, хороший, славный! Помоги нам! Укрой от ветра и дождя! Столько раз мы вместе играли, а теперь не бросай нас в беде, пожалуйста!

— Вздор! — насупился Красный Тюльпан. — Игра игрой, а жизнь жизнью. Красную бабочку спрячу, она мне нравится — со мной одного цвета. А остальные пусть отправляются искать другой приют! -И Красный Тюльпан гордо вытянулся.

— Не может быть! Не верю своим ушам! Разве так говорят друзьям! — разволновалась красная бабочка. — Друзей не бросают в беде! Где твоя жалость? Где? Раз так, то и я не остaнycь с тобой -поплотнее бутончик свой закрой!

И сестры-бабочки вновь двинулись в путь.

А дождь все льет и льет. Становится все холоднее. Кажется, что это ненастье не кончится никогда. И никакого просвета на небе: серые тучи до самого горизонта, ни одного солнечного лучика, ни одного светлого пятнышка.

Наконец бабочки добрались до красавицы Желтой Розы: уж она-то не откажет — Роза всегда угощала сестриц-бабочек сладким сахарным нектаром и была к ним добра.

— Госпожа Желтая Роза! Пусти нас погреться и отдохнуть. Дождь намочил наши крылья, мы совсем выбились из сил…

— И кто вас об этом просил? Могли бы спрятаться под листом: какой-никакой, а был бы вам дом. Впрочем, желтую бабочку я приму — на меня она немного похожа. А вы — ищите другое место.

— Ну если так, то и я пойду, — прошептала желтая бабочка. — Мы с сестрами всегда вместе. И теперь я их не брошу. Хоть и совсем промокнем — а не расстанемся!

Как только эти речи услышало солнце, тут же раздвинуло тучи и выкатилось на небосклон медовым пряником. Понравилось ему, что бабочки такие дружные да верные! Бывает, что приятели только играть вместе горазды, а как придет беда — и не дозваться никого. А эти не такие — значит, есть настоящая дружба на свете!

Высушило солнышко крылья сестриц, отогрело их, и вот снова они летают, перепархивают с цветка на цветок. Только к Белой Лилии, Красному Тюльпану и Желтой Розе больше даже не приближаются. Так эти цветы и засохли в одиночестве.

Ну а вы, надеюсь, знаете, что дружба — в любой беде опора и помощь? Вот и не забывайте об этом!

Волк-грубиян и мудрая улитка

ФРАНЦУЗСКАЯ СКАЗКА

Когда-то волки были грубыми и самоуверенными. Никого они не уважали, любого могли обидеть ни за что ни про что. Особенно того, кто меньше и слабее их. За это и поплатились. Хотите узнать, как это произошло? Ну, слушайте!

Шел как-то серый волк по лесу и наступил на улитку.

У бедной крошки от боли аж усики задрожали:

— Какой же ты грубиян, волк! Разве тебя не учили быть вежливым? Мало того, что под ноги не смотришь и чуть меня не раздавил, так ты и прощения не попросил!

— Вот еще! — огрызнулся волк. — Стану я перед всякой мелюзгой извиняться!

— Ах, так! — рассердилась улитка. — Значит, я мелюзга, а ты у нас большой, умный, в общем, самый-самый?

— Конечно, — волк довольно почесал брюхо. — Я самый-самый-что-ни-на-есть-пресамый! — И он громко рассмеялся.

— Что ж, хорошо, — согласилась улитка. — Может, так оно и есть. Но давай это проверим. Спорим, что я бегаю быстрее тебя?

— Ты??? — волк от хохота упал и начал кататься по земле. — Ой, не могу! Улитка-коротконожка, улитка-тихоходка, улитка-еле-ползушка решила, что она улитка-скороход!

Вдоволь насмеявшись, волк продолжил:

— Ладно, давай устроим состязания. Завтра с восходом солнца я приду сюда со своими дружками, и мы с тобой побежим. Кто быстрее доберется до реки Гаронны, тот и победил.

Сказав это, нахал отправился дальше.

Но не прошел и десяти шагов, как снова попал в историю: наступил на осиное гнездо.

— Как не стыдно обижать тех, кто меньше тебя! — зажужжали осы.

— Ха, — с вызовом ответил волк. — Стану я обращать внимание на каких-то там букашек!

— Ах, так! — осы зажужжали сильнее. — Может, поспорим, что мы загоним в реку тебя и всех твоих дружков-приятелей и дадим вам такого жару, что долго помнить будете? Приходи сюда завтра на восходе, и посмотрим, кто кого!

— Договорились, — усмехнулся серый и пошел дальше.

А улитка между тем приползла к осам и сказала:

— Сестрицы, нам нужно держаться вместе. Только так мы сможем одолеть волка и его сородичей. Соберите осиное войско и спрячьтесь в ветвях деревьев на берегу реки Гаронны. Я же созову улиток и научу их, как победить врага. Как только мы пригоним волков к реке, кусайте их, жальте их, покажите им, как обижать слабых, научите их уважать тех, кто меньше.

— Правильно говоришь, улитка! Все сделаем, как ты сказала!

И насекомые стали готовиться к состязанию. А улитка расставила своих сестер и подружек по всей дороге от старта и до самого берега Гаронны. Через каждые пять волчьих шагов в траве сидела крошечка-тихоножечка, готовая в нужный момент крикнуть: «Я здесь!» А осы затаились в зарослях ивняка у реки.

На следующее утро, литтть только солнце взошло, волки, согласно уговору, пришли к тому месту, где серый грубиян чуть не раздавил улитку.

— Ну что, готова? — с насмешкой спросил обидчик.

— А как же! Давно готова, пора начинать!

И сейчас же волки сорвались с места и галопом понеслись к реке. По пути они кричали:

— Ты здесь, коротконожка?

— Тут, тут! — отзывались улиткины сестры.

Волки старались изо всех сил, но «поспеть» за улиткой не могли.

Наконец стая донеслась до Гаронны.

— Где вы запропастились? — крикнула последняя улитка. — Я уж давно вас дожидаюсь! — И тут же малютка спряталась в домик мало ли что придет в голову разозленным волкам.

Однако опасалась крошка напрасно: серые решили передохнуть после гонки, но тут из листвы ивовых деревьев вылетел рой ос и начал жалить грубиянов.

— Сильнее! Сильнее! — жужжали осы. — Покажем им, кто из нас сильнее!

Волки ринулись в воды Гаронны и, задержав дыхание, нырнули. А как только вынырнули, сей же час получили новую порцию осиных укусов. Тогда они зажмурились и снова нырнули, оставив на воздухе лишь носы. Так и просидели в реке до самого вечера. Зато научились вежливости и уважительности!

Как воробей с раджой воевал

ИНДИЙСКАЯ СКАЗКА

Было это в давние времена. Построили себе воробей с воробьихой гнездо под крышей дворца раджи. И жили они долгое время в мире и согласии с раджой: владыка — в своих покоях, воробьиная семья — в гнезде.

Так бы и дальше продолжалось. Но однажды собрался раджа в гости, надел новый костюм и только-только хотел выходить, как воробей уронил каплю. Упала белая капля прямо на новый костюм раджи — какие уж тут гости! Разгневался владыка, кричит, ногами топает, руками размахивает:

— Поймайте мне немедленно эту негодную птицу и посадите ее в клетку!

Кинулись слуги ловить воробья, да поймать смогли только воробьиху. А муженек ее успел упорхнуть в открытое окошко.

Сел воробей на крыше и стал думать, как любимую жену выручать. Наконец придумал. Для начала отправился он к плотнику:

— Сделай мне, плотник, повозку на восьми колесах! Раджа посадил в клетку мою воробьиху. Поеду я с ним воевать — воробьиху выручать!

Плотник выполнил работу исправно, славная получилась по-[ возка: маленькая, ладная. Кликнул воробей мышку-подружку, I запряг ее, сам сел в повозку и покатил воевать с царем.

Повозка скрипит, дорога бежит, а на дороге иголка лежит.

— Постой, воробей! — кричит иголка. — Ты чего так рано поднялся?

— Я на войну с раджой собрался! Он посадил в клетку мою воробьиху. Поеду я с раджой воевать — воробьиху выручать!

Говорит иголка:

— И я с тобой пойду. Если что — помогу!

— Тогда залезай в повозку.

Вот и стало воинов трое: воробей-не-робей, мышка-подружка и востроносая иголка.

Двинулись они дальше. Дорога пылится, повозка . катится, мышка старается, воробей чирикает.

Вдруг навстречу скорпион.

— Постой, воробей! — шипит он. — Ты чего из гнезда сорвался?

— Я на войну с раджой собрался! Он мою воробьиху поймал, в клетку посадил и стеречь приказал. А я мышку запряг в повозку, еду с раджой воевать!

Шепчет скорпион:

— И я с тобой пойду. Если что — помогу!

— Тогда залезай в повозку.

И воинов стало четверо: воробей-не-робей, мышка-подружка, востроносая иголка и скорпион-ядовитое-жало. Едут приятели: солнце к горизонту катится, дорога к дворцу спешит, мышка по дороге бежит — повозку тащит, воробей грозно вдаль глядит.

А на пути воробьиной армии палка с веревкой лежат.

— Постой, воробей! — кричат они. — Ты куда направился?

— Я на войну с раджой собрался! Он мою воробьиху поймал, в клетку посадил и стеречь приказал. А я мышку запряг в повозку, еду с раджой воевать!

— И мы с тобой пойдем, — настаивают палка с веревкой. -Если что — поможем вдвоем!

— Тогда залезайте в повозку.

Так и получилось у воробья храброе войско.

Солнце село уже за горизонт, когда герои подъехали к дворцу. Мышка осталась повозку стеречь у заднего крыльца, а остальные незаметно пробрались в комнату к радже и, пока того не было дома, попрятались кто куда. Иголка забралась в постель владыки, веревка с палкой затаились у двери, скорпион на ночном столике притих, а воробей за карнизом угнездился.

Ждать пришлось недолго — вскоре государь пожаловал в свою спальню. И только прилег на мягкую постель, как иголка воткнула свой острый нос ему в бок!

— А-а-а-а-а! — завопил раджа. — Что это? — и протянул руку к ночному столику: хотел зажечь свечу, которая там стояла, и посмотреть, что потревожило его покой.

Но не тут-то было! Сидевший у свечки скорпион давно ждал удобного момента. Он мгновенно ужалил владыку в протянутую руку.

— У-у-у-у-у! — взвыл от боли государь. — Кто-нибудь! Сюда! Скорей! Меня укусил скорпион!

Заметался раджа, хотел выбежать из комнаты. Но и здесь его ждала беда: дверь захлопнулась, и появились веревка с палкой. Протянулась веревка так, что владыка споткнулся и упал на пол. А тут и палка подскочила и давай раджу охаживать:

— Вот тебе за воробья, вот тебе за воробьиху!

— Да помогите же кто-нибудь! — взмолился раджа.

Выпорхнул воробей из своего укрытия, подлетел к владыке и прочирикал:

— Никто тебе не поможет, раджа, пока не отпустишь мою воробьиху. Войско мое бравое — найдем управу на тебя! Мало тебе досталось? Еще хочешь?

— Нет-нет, — поспешно прокричал раджа. — Прости меня, воробей, и пощади! А я тотчас отпущу твою воробьиху.

Так все и вышло. Палка перестала бить раджу, воробей велел веревке открыть дверь, побежал владыка к слугам и приказал выпустить воробьиху. И зажили все снова в дружбе и согласии: раджа — в своих покоях, а воробьиная семья — в гнезде.

Дружили КАК-ТО Угорь и рыба Тай…

ВЬЕТНАМСКАЯ СКАЗКА

В прозрачных водах реки Бё обитает много чудесных созданий. Одни из них маленькие, не больше рисового зернышка, другие — такие огромные, что могли бы соперничать по величине с Большой Черепахой, бывшей правительницей края речных порогов Бё. У одних окраска яркая, другие — невзрачные. Словом все разные.

А хотите узнать историю о дружбе и предательстве, которая произошла на реке Бё? Слышал я этот рассказ от Любопытного Кpaба, а Кpaбу все разболтала Вертлявая Креветка. Ну а уж той поведала об Угре и рыбе Тай сама Большая Черепаха. Итак, слушайте…

В те далекие-далекие времена Угорь и рыба Тай слыли лучшими друзьями. И хоть были они непохожи — какое это имеет значение для настоящей дружбы!

Пусть сирота-Тай весь год носил скромную серую рубаху, ^ а у Угря имелся красивый наряд, обшитый алой и розовой тесьмой, зато и радость и горе приятели делили пополам. Таю приходилось нелегко. .

Чем только не заpaбатывал он на жизнь, чтобы хоть как- ^ то прокормиться. А выбраться из нищеты не мог. Но он не сдавался и мечтал, что когда-нибудь все узнают, какой он ловкий и храбрый.

— Конечно, ты такой! — соглашался с приятелем Угорь. — И я при думал, как доказать это. Раз в году Большая Черепаха устраивает праздник, где выбирает главного воеводу. Чтобы стать им, нужно лучше всех прыгать через речные пороги Бё. Потренируйся, Тай! И если выиграешь, то в следующем году станешь помощником нашей правительницы!

Сказано — сделано. Начал Тай тренироваться. Каждый вечер приплывал он к речным порогам и прыгал, нырял, кувыркался так, что можно было залюбоваться!

И вот однажды во время таких занятий заприметил Тай, что из зарослей камыша кто-то внимательно за ним наблюдает. Уж не красавица ли это Карасиха? Давно она нравилась Таю, но признаться в этом он боялся.

А тут осмелел, сделал два красивых прыжка и запел:

— В небесах звезда сияет, как и я, она одна! Мое сердце замирает, мне ночами не до сна! Звездочка моя, малышка, ты ко мне скорей спустись! Серебристой юркой рыбкой для меня оборотись!

Видит Тай: зашевелились камыши — подплыла Карасиха ближе, понравилась ей песенка. И влюбленный Тай запел снова:

— Как хочу отыскать я тебя, серебристая рыбка моя!

Хоть боюсь крокодильих зубов, сто преград одолеть я го тов! Лишь была б ты со мною всегда, серебристая рыбка моя!

И тут раздался тихий шепот Карасихи:

— Как чудесно поешь ты, милый Тай! Оденься понаряднее и приходи на праздник речных порогов! Я буду ждать тебя!

И вильнув хвостиком, красавица Карасиха поплыла прочь. А через мгновение раздалась ее ответная песня:

— Буду ждать тебя ночью и днем! И вдвоем с тобой, милый, споем! Это песня о нашей судьбе: о любви, обо мне, о тебе…

Ох и обрадовался Тай! Но тут же и опечалился: вспомнил, что просила его Карасиха одеться нарядно. А где ему взять красивое платье?

Тут плывет Угорь. Сразу заметил он тоску в глазах друга:

— Что случилось, Тай?

— Беда! — И Тай рассказал приятелю обо всем, что произошло. — А идти-то на праздник мне не в чем, -закончил он, тяжело вздохнув. — Только одна эта рубаха у меня и есть.

— Нашел о чем грустить!-рассмеялся Угорь. —

Я одолжу тебе для праздника свой наряд!

Только не забудь вернуть его не

позже, чем через три дня.

Ведь у меня он один…

Настал день праздника. Все жители на него собрались, от мала до велика. Все, кроме Угря.

Он-то свою одежду отдал рыбе Тай, а больше выйти из дома ему было не в чем.

А Тай три дня веселился с Карасихой и думать забыл о друге. Когда же вспомнил — расстроился: «Как не хочется отдавать Угрю наряд! В чем же тогда я буду с Карасихой гулять? Нет, не верну ему платье! Поплывем-ка лучше мы с моей серебристой рыбкой в дальние края!» И Тай отправился путешествовать.

Угорь же провел все три праздничных дня дома. И на четвертый стал сердиться: «Где запропастился этот Тай? Мне даже на охоту выйти не в чем, а еда заканчивается!» Потом поразмыслил немного и заволновался: «Если Тая так долго нет, возможно, с ним что-то случилось?» Но сделать Угорь ничего не мог: куда он гoлый поплывет? Вырыл себе норку в иле и стал выбираться из нее на поиски пропитания только по ночам…

Прошел год. Тай с Карасихой вернулись в родные края: захотел Тай снова побывать на празднике и принять участие в состязании на ловкость. Но первым делом решил узнать о судьбе Угря. И что же? Все знакомые в ответ качали головами: давно уже никто его не видел, видно, умер Угорь.

«Ага, теперь красивый наряд мой навсегда!» — обрадовался Тай. И поплыл к домику Угря: решил поселиться там. Ведь домик уютный, теплый.

Подплыл и вдруг слышит голос:

— Не может быть! Тай, это ты? Где же ты пропадал? А ну-ка отдавай мое платье!

Сразу узнал Тай голос бывшего друга. И похолодел от стpaxa: вот сейчас отнимет у него Угорь наряд, и сразу уйдет от него Карасиха.

Тут Тай пригляделся и увидел, что изменился Угорь до неузнаваемости: похудел, вытянулся, стал похож на змею.

— Лгун! Какой же ты лгун! — закричал Тай. -Жалкий Угришка, да разве в твоем жалком домишке водились когда-нибудь такие роскошные наряды, как мой?

Опешил Угорь. Не ожидал он такой наглости. Чуть было не кинулся драться с рыбой Тай, но застеснялся своей наготы.

А Тай это заметил и еще больше напирает:

— Не хочу больше видеть тебя, Угришка-лгунишка! Так и быть, прощу тебя на первый раз, но больше на глаза мне не попадайся! — И Тай уплыл прочь.

А Угорь не спал всю ночь и под утро явился к Большой Черепахе искать справедливости. Правительница очень рассердилась, когда узнала историю о дружбе и предательстве. И приказала собрать всех речных жителей вершить справедливый суд. Привели Тая.

— Рыба Тай, немедленно верни красивый наряд Угрю! — велела Большая Черепаха.

Тай подчинился. Но как только Угорь надел свою одежду, все стали смеяться: повисло на нем платье как тряпка — уж больно исхудал он, отощал. А когда угомонились речные обитатели, вдруг заговорила Карасиха:

— Посмотрите, соседи! Да разве это Угря наряд? Ведь платье на нем -как с чужого плеча! Пусть Тай примерит одежду. Тогда и увидим, чья она на самом деле!

— Правильно, пусть Тай примерит! — зашумели все.

А Тай и рад стараться: надел наряд — все как на него сшито!

Вот и вышло, что правда на стороне Угря, а доказать он ничего не может — отпустили предателя Тая.

И пришлось Угрю вернуться в свою норку ни с чем.

Стал он жить себе тихонько, сторонясь всех и каждого.

Но затаил большую обиду, задумал месть. Тут и случай подвернулся.

Однажды к норке Угря течением принесло вершу — плетеную ловушку. Смотрит Угорь — сидит в верше рыба Тюои: плавники изранены, чешуя ободрана. Хотел помочь ей, да ничего не получилось: сам-то он худой, скользкий, и влезть в ловушку может легко, и вылезти из нее просто. Но рыбе Тюои такое не под силу, в верше она и погибла. Похоронил ее Угорь, а ловушку до поры припрятал.

И снова пошел к Большой Черепахе:

— Помоги мне наказать Тая!

Согласилась правительница. И тут же

объявила жителям края речных порогов Бё:

— Настало вам время, дети мои, выбрать нового правителя. Знаю, что любите и уважаете вы меня за справедливость, за мудрость, за то, что могу я жить как в воде, так и на земле. Но речь сейчас не об этом. Стара я стала, хочу отдохнуть.

И решила передать власть самому ловкому из вас. Кто три раза войдет в эту вершу и выйдет из нее — тому и быть новым правителем!

Согласились кpaбы, paки, креветки и рыбы: все правильно, по справедливости. Вот только в вершу никто не торопится: страшные острые пики внутри нее, того и гляди, уколешься, да там и останешься.

— Ну что, никто не хочет попробовать?

— Я хочу, — вызвался Угорь. И тут же вплыл в вершу. Покружился в ней, повертелся, а потом выплыл беспрепятственно. И так три раза.

Что за шум тут поднялся! Захлопали плавниками и клешнями речные обитатели:

— Пусть Угорь будет нашим новым правителем!

— Стойте! — раздался пронзительный визг. — Я тоже хочу счастье испытать! — И к верше приблизился Тай.

— Разогнался он для верности, поплыл быстро-быстро, нырнул в вершу — получилось! Сделал круг внутри — уда-( лось! Но только решил выбраться наружу, как наткнулся на ‘ острую пику. Больно Таю до слез! А еще больше обидно!

Хотел он развернуться, да на вторую пику накололся. Бока-плавники изодрал, что дальше делать, не знает. Примолкли обитатели дна речного, дыхание затаили: ждут, что будет, думают, как помочь Таю, волнуются за него. И тут в тишине раздался смех: сначала тихий, едва слышный, а потом все громче и громче. Это смеялся Угорь. Смеялся до слез, никак остановиться не мог. И сквозь смех кричал:

— Это тебе за предательство, приятель Тай! Посмотрите на него, рыбы, paки, кpaбы, креветки! И ты, в® мудрая наша правительница, Большая Черепаха, посмотри! Тай нарушил законы дружбы, и теперь он сам себя наказал! В этой верше ты и умрешь, обманщик!

Долго смеялся Угорь, очень долго. До тех пор, пока глаза его ‘ не превратились в маленькие щелочки. С тех пор у всех угрей глазки крошечные.

А что же Тай? Понял он, что перехитрил его Угорь, еще раз дернулся вправо-влево и зарыдал горючими слезами. А за ним и Караси-ха заголосила. Чем больше они плакали, тем краснее становились их глаза. И до сих пор у всех потомков Тая и Карасихи глазки красные, словно заплаканные.

У сказки нашей хороший конец: пожалела Большая Черепаха Тая и выпустила его из верши. Вот только так и остались Тай и Угорь врагами. А жаль: потерять дружбу легко, а найти — гораздо труднее.

Как старик тигра обманул

МОНГОЛЬСКАЯ СКАЗКА

Вы слыхали, как волк однажды от зайца убегал? Нет? А о том, как улитка обогнала антилопу? Тоже нет? Что ж, в другой раз обязательно вам об этом расскажу. А пока поведаю другую историю: о глупом тигре да о смекалистых старике и старухе.

Было это в те времена, когда люди и звери говорили на одном языке и прекрасно друг друга понимали.

Жили тогда старик со старухой: дружно жили, ладно. Не богато и не бедно, а так, что всего в меру: и поесть, и попить, и одеться-обуться.

Вот как-то раз отправился старик дрова рубить да повстречался с хозяином лесным — тигром.

— Давай-ка силой мериться! — пристал полосатый к старику. — А не захочешь — я тебя съем!

Испугался старик, но вида не подал:

— Это я с радостью! — отвечает. — Только давай завтра. На этом же месте, — и пошел домой.

— Как мне от беды спастись? — плакался он дома старухе.

— Возвращайся в лес, — посоветовала жена. -Выбери большое дерево и подруби немного: так, чтобы было незаметно.

Так и сделал старик.

Наутро пришел он в условленное место, а тигр его уже дожидается:

— Ну что, давай силой мериться!

— Хорошо, — соглашается старик. — Я сейчас дерево свалю. А ты попробуй сделать то же самое!

Уперся старик руками в подрубленное дерево, поднатужился и повалил его. А тигр подошел к одному дереву — не может повалить, к другому — и оно не поддается. Метался-метался, наконец признал:

— Силен ты, старик! Победил меня сегодня. Но это не все. Приходи завтра. Сумеешь сок из камня выдавить — значит, ты сильнее меня.

А не сумеешь — съем тебя!

Вернулся старый домой чернее ночи и снова старухе жалуется.

— Нечего горевать, — успокаивает его жена. — Возьми завтра свежего сыра овечьего и положи в углубление на камне.

И опять старик совета послушался. Пришел в лес, а тигр тут как тут. Положил старик незаметно на камень овечий сыр, потом нажал сверху:

— Ты хотел сока из камня, тигр? Получай!

Удивился полосатый и давай тоже камни жать. Только ни из одного сок не потек: лишь все когти у тигр пообломал.

— Выиграл ты, признаю! — поклонился тигр

Су старику. А у самого в глазах злые огоньки бегают. — Приглашаю тебя к себе в гости!

Куда старику деваться? Хоть и чует он, что недоброе задумал

тигр, а делать нечего — надо быть вежливым.

Пришли в юрту тигра. Он угостил старика разными лакомствами, накормил-напоил. А затем и спать уложил.

Затихло все вокруг, а старик уснуть не может, ворочается. Вдруг слышит, что встал тигр. Видит: взял тигр саблю, точило и вышел из юрты. Догадался старик, чем дело может обернуться, схватил огромный медный котел, что в углу стоял, надел его на голову и накрылся одеялом. И вовремя успел: тотчас вернулся с улицы тигр — и сразу к постели старого. Ударил саблей раз, ударил другой — разлетелась сабля на кусочки.

Затрясся тигр от стpaxa, забился в угол и так до утра глаз и не сомкнул. Старик же котел на место поставил и порадовался своей находчивости.

Настало утро. Поднялся старик, потянулся, да будто бы невзначай тигра и спрашивает:

— Ты не знаешь, кто меня ночью по голове гладил? Или мне показалось?

— Не показалось! — потупил глаза тигр. — Только не гладил

я тебя, а зарубить хотел. Но лишь саблю сломал. Сила твоя велика!

А теперь давай чай пить. Сходи, пожалуйста, принеси воды из колодца.

«Что за новая напасть! — затосковал старик. — Кувшин для воды так тяжел, что пустой я его донес до колодца, а полный не подниму даже! Может, снова на хитрость пуститься?» И стал копать землю.

Надоело тигру ждать в юрте, и пошел он посмотреть, куда старик запропастился.

— Что ты там делаешь? — крикнул он, подходя к колодцу.

— Да подумал я, что носить воду кувшинами — пустая трата времени. Выкопаю сейчас колодец, перенесу к твой юрте, да весь его и выпью!

— Не надо! — закричал тигр. — И так хорошо! Я сейчас сам воды принесу! А потом еще схожу, если тебе не хватит!

Вскипятили они воду, попили чаю, засобирался старик домой. А тигр ему в подарок слиток золота протягивает:

— В знак моего уважения!

— Спасибо! Раз так — ты мне его сам к дому и отнеси, уж будь любезен!

Вот подходят они, а старуха кричит с порога:

— Чем тебя порадовать, муж? Какое блюдо приготовить?

Старик осмелел и отвечает:

— Приготовь-ка мне этого тигра на обед!

Как услышал полосатый такие слова, бросил золото и кинулся наутек. И с тех пор старику со старухой на глаза никогда больше не показывался!

О ТОМ, КАК СТАЛИ вести счет ГОДАМ по животным

КИТАЙСКАЯ СКАЗКА

Было время, когда не ведали, как по годам счет вести. Это сейчас, кого ни спросишь, всякий скажет: «Я родился в год Тигра» или «Я — Дpaкон». А научил этому людей Нефритовый владыка Юй-ди, правящий небесами, землей и подземными мирами, всем живым и неживым, духами и богами.

Так вот, однажды повелел владыка зверям и птицам явиться к нему в Небесный дворец, чтобы выбрать из них достойней-

Надо сказать, что в те времена все жили в мире и согласии, и даже кошка с мышью были словно родные сестры. Ни за что v не выпустила бы кошка когти в сторону мыши. И конечно, договорились они идти в Небесный дворец вместе. А так как кошка была большая соня, попросила она подругу:

— Сестрица мышь, разбуди меня завтра пораньше, чтобы успели мы на прием к Юй-ди!

— Не волнуйся, сестрица кошка! Разбужу непременно, спи спокойно! — заверила мышь.

— Благодарю, — кошка тщательно умылась, сладко потянулась, зевнула и тут же заснула.

А мышь поутру проснулась чуть свет, плотно позавтpaкала -дорога-то нeблизкая — и отправилась к Нефритовому владыке одна.

В тот же час стал собираться во дворец и дpaкон, живший в морской пучине.

«Как же хорош я собой! Меня нельзя не заметить, — рассуждал он. — Я большой, тело мое покрывает сверкающий панцирь, весь из гладких чешуек, под носом — усы завиваются… Одно плохо: голова совсем лысая! Вот бы добыть где-нибудь рога — тогда равных мне по красоте не будет в целом свете!»

И только он об этом подумал, как увидел на берегу реки пeтyxа. А в те далекие времена у пeтyxа были самые красивые рога в мире -большие, изогнутые.

«Не занять ли мне рога у пeтyxа? — тут же сообразил дpaкон. — На недельку. Или на две…» — и закричал: »

— Дядюшка пeтyx, будь любезен, одолжи мне свои рога! Я иду в Небесный дворец, и они мне там очень пригодятся!

— Братец дpaкон, я тоже приглашен к Юй-ди! И невежливо будет показаться перед владыкой с гoлой головой!

— Ну какая же она у тебя гoлая? На ней чудесный красный гребень! А вот рога тебе совсем ни к чему: уж больно велики для твоей крошечной головки!

— Ты так считаешь? — забеспокоился пeтyx. Больше всего он боялся показаться нелепым.

— Конечно! Без них будет гораздо лучше! Это и сороконожка может подтвердить! — и дpaкон кивнул в сторону: там из расщелины в скале показалась тетка сороконожка.

— Могу! Я все могу подтвердить! — тут же закивала сороконожка. — А что надо подтвердить?

— Да вот пeтyxу рога велики. Одолжил бы он их на недельку мне: сходить к Нефритовому владыке.

— Это правда, дядюшка пeтyx!

Дай дpaкону рога, он тебе через неделю вернет! Я за него ручаюсь! — затараторила тетка сороконожка.

Что оставалось делать пeтyxу: сороконожка ведь поручилась за дpaкона. К тому же сам он так неотразим, что и без рогов покорит Нефритового владыку. На том и порешили.

И вот собрались в Небесном дворце все звери и птицы. Не хватало только кошки. Но этого никто не заметил, каждый был увлечен лишь собой.

А владыка заговорил:

— От этого дня и во веки веков по зверям и птицам будут годы считаться. Выберите двенадцать из вас, самых достойных.

Долго звери и птицы судили-рядили. И наконец выбрали обезьяну, пeтyxа, лошадь, вола, бapaна, собаку, свинью, зайца, тигра, дpaкона, змею и мышь. Кто знает, почему, но случилось именно так. А дальше стали спорить, в каком порядке года расставить: лошадь ли должна скакать вслед за змеей, или обезьяна ловить за хвост пeтyxа? Подобает ли собаке догонять зайца, или свинье положено ^плестись за бapaном?

Долго владыка слушал расшумевшихся гостей. Потом не выдержал и вмешался:

— Вол из вас самый большой. Пусть первым будет он!

— Ничего подобного! — запищала мышь. — Я гораздо больше вола. Или не слышали вы, как, увидев меня, все вокруг кричат: «Какая огромная мышь!» и разбегаются в стороны? А сказал ли кто-• нибудь: «Ах, как велик вол!»? Нет, не сказал! Значит, люди считав ют, что я больше вола!

® — Это надо проверить, — задумчиво произнес владыка,

ф И звери отправились к людям. Первым по дороге пошел вол. И встречные прохожие наперебой расхваливали его: «Какой тучный, славный, упитанный!» Хитрюга-мышь тем временем забралась на спину вола и встала на задние лапки.

— Ай, какая громадная мышь! — тут же закричали женщины и кинулись врассыпную.

— Да… — с удивлением заключил владыка. — Ты не солгала, мышь. И раз люди считают, что ты больше вола, — пусть первое место будет твоим!

С тех самых пор и ведут счет с года Мыши.

Довольная, счастливая возвратилась мышь домой: как-никак самой главной признали ее среди зверей, пусть даже ради этого пришлось пойти на хитрость. Ходит мышь гордая, важная, носик вверх задирает, лапки в бока упирает. А кошка только-только проснулась: зевнула, сладко потянулась, умылась. И тут заметила, что мышь как-то удивительно спокойна.

— А разве не пора нам, сестрица мышь, собираться к Нефритовому владыке Юй-ди?

— Поздно ты очнулась, сестрица кошка! Все уже давно вернулись из Небесного дворца. Выбрали там двенадцать зверей, по которым счет годам вести будут. И я из тех зверей первая и главная!

Кошка удивилась:

— Но отчего же ты не разбудила меня, сестрица мышь?

— Ой, до того ли мне было, я просто забыла! — ответила мышь беззаботно.

— Забыла? — зашипела кошка. — Значит, ты забыла! — глаза у нее расширились, засверкали, шерсть встала дыбом. — Ах ты негодница! Я ведь просила разбудить меня! И ты обещала’. Я поверила тебе и не тревожилась, а ты вон как со мной обошлась! И еще подругой называешься!

— Что толку теперь поднимать шум, — беспечно отозвалась мышь. -Не хотела — и не разбудила! Велика беда! Что я тебе, прислуга, что ли?

— Значит, вот ты как? — рассвирепела кошка, тут же кинулась на мышь и проглотила ее.

Вот отсюда и идет вражда кошки с мышью.

А теперь вернемся к дpaкону, пeтyxу и рогам.

Пeтyx возвратился домой печальный: «Знаю я, почему Нефритовый владыка поставил дpaкона вперед меня. Потому что дpaкон был в моих рогах! Ну, да что уж теперь. Вернет мне дpaкон рога, и стану я снова самым красивым в мире».

Вышел пeтyx к реке, увидел дpaкона, который весело плескался в воде, и очень вежливо попросил:

— Братец дpaкон! Будь так любезен, верни мне, пожалуйста, мои рога!

— Ах, это ты, дядюшка пeтyx! Как поживаешь? — дpaкон сделал вид, что не расслышал слов пeтyxа о долге.

Тогда пeтyx повторил:

— Братец дpaкон! Я давал тебе рога, чтобы ты сходил на прием к Юй-ди. Но сейчас пришло время вернуть мои рога!

— Что ты так кричишь, дядюшка пeтyx! Зачем тебе рога? Ты хорош и без них! А мне они очень необходимы!

— Это не моя забота, — стал терять терпение пeтyx, — необходимы они тебе или нет! Взял — значит, надо отдавать! Это и сороконожка подтвердит!

— Время позднее, дядюшка пeтyx! Пора мне спать! Как-нибудь в другой раз об этом поговорим… — и дpaкон нырнул в морскую пучину.

— Братец дpaкон, отдай мне рога! Братец дpaкон, отдай мне рога! — загорланил пeтyx, но ответа так и не дождался.

Всю ночь он кричал на берегу моря. А утром, усталый, охрипший, пошел к сороконожке: она за дpaкона поручилась, пусть теперь поможет вернуть рога законному хозяину!

Сороконожка грелась на камнях. Пeтyx увидел ее и тотчас закукарекал:

— Тетушка сороконожка! Ступай к дpaкону и скажи, чтобы он вернул мои рога!

Сороконожка лениво подняла голову и пробормотала:

— Да вернет тебе дpaкон рога, чего волнуешься! А не вернет — так тому и быть! Ничего не поделаешь! Не могу же я отправиться в пучину морскую и заставить дpaкона делать то, чего он делать не хочет!

— Но ты же за него поручилась! — возмущенно закричал пeтyx.

— Что из того? Ты, дядюшка пeтyx, сам отдал дpaкону рога, а теперь меня во всем винишь. Смирись! — посоветовала сороконожка. -Сначала надо было думать, а потом уже отдавать свое сокровище кому попало!

— Ага, значит, дpaкон — это «кто попало»? — пeтyx захлопал крыльями, затопал ногами.

— Сам виноват… Сам виноват… — затвердила сороконожка: поняла она, что не на шутку разозлила пeтyxа.

— Сам виноват??? — задохнулся пeтyx от возмущения и… клюнул сороконожку: раз -и нет ее!

С того времени все пeтyxи клюют сороконожек, а по утрам кричат:

— Лун-гэгэ, дзяо хуань во! Братец дpaкон, отдай мне рога!

Цапля и буйвол

ФИЛИППИНСКАЯ СКАЗКА

Знаете, что такое «сезон дождей»? Это время, когда вода льет с неба, не переставая, несколько недель кряду. В наших краях такое случается нередко. И обычно именно тогда можно увидеть цаплю, сидящую на спине буйвола. А он не противится, идет неспешно по колено в воде и безропотно везет на себе птицу. Почему так -о том наша сказка…

Когда-то буйвол и цапля не любили друг друга. Враждовать не враждовали, ходили одними дорогами, часто встречались на рисовом поле или на реке. Но дружбы между ними не было.

И вот однажды решил буйвол:

— Хватит нам, цапля, носы друг от друга воротить. Давай помиримся! А прежде — потягаемся: кто из нас больше воды из реки выпьет — тот и выиграл.

— Помириться я не против. Но ты вон какой большой, значит, и воды в тебя войдет больше. Условимся лучше так: победит не тот, кто больше выпьет, а тот, после кого воды в реке меньше останется!

— Не пойму: в чем разница? Ну да я все равно согласен!

— И еще: победитель будет всегда главным над проигравшим!

— Идет! Встретимся завтра на рассвете.

Выбрали судей: лошадь, собаку, корову и птиц. И отправились каждый по своим делам: буйвол — пастись, а цапля…

Цапля полетела к реке и стала наблюдать. Долго сидела и заметила, что утром начинается прилив, вода прибывает, а в полдень — отлив, река мелеет. Это она и хотела знать.

Назавтра, чуть только забрезжил рассвет, пришли цапля с буйволом на берег реки. Тут и судьи, и зрители подоспели: состязание обещало быть интересным.

— Первым буду пить я! — заявил буйвол. Он нисколько не сомневался в своей победе и хотел покрасоваться.

Вошел в воду и принялся за дело. Еще никогда в жизни не пил он так долго и так много. Но вот странность: воды в реке не становилось меньше. Напротив, сначала она покрывала лишь копыта буйвола, а теперь доходила ему уже до колен.

С еще большим усердием начал пить буйвол. И пил до тех пор, пока, обессиленный, не упал и не заснул.

А судьи объявили:

— Теперь твоя очередь, цапля!

— Я готова. Но лучше подождать, пока буйвол проснется. А то ведь он может не поверить, если я выиграю. Пусть увидит своими глазами, как я пью!

Час прошел, другой, третий… Наконец буйвол открыл глаза и промычал, еле ворочая языком:

— Тво-я о-че-редь, цапля!

Вошла птица в реку, опустила длинный клюв в воду, сделала вид, что пьет… И опять потянулось ожидание. Вдруг лошадь заржала:

— Вот так чудо! Вода убывает! Цапля выиграла!

Победила умница-птица благодаря смекалке! И теперь может кататься на буйволе, сколько ей вздумается!

Содержание:

Волк и семеро козлят.

Бapaн да кoзeл.

Почему у медведя хвост короткий.

Отважный осел. Ворон-плут.

Жаворонок и волк.

Кот, бapaн и пeтyx.

Сапожки борзой собаки.

Самый сильный зверь.

Три бабочки.

Волк-грубиян и мудрая улитка.

Как воробей с раджой воевал.

Дружили как-то Угорь и рыба Тай…

Как старик тигра обманул.

О том, как стали вести счет годам по животным.

Цапля и буйвол.